Поиск Контакты Карта сайта
ФГБУ Московский НИИ психиатрии Минздравсоцразвития
Главная
Структура
Диссертационный совет
Научная деятельность
Клиническая деятельность
Учебная деятельность
Форум
Сайт РОП
  
Об институте психиатрии
Информация для пациентов
Подписка на новости
Новости Института
Работа с регионами
История института
Совет молодых ученых
Задать вопрос врачу
Фотогалерея
Схема проезда
Контакты
Аукционы
Техподдержка
Вакансии
 Информация

02.09.2014 10:27:00
23-й Европейский конгресс по психиатрии
23-й Европейский конгресс по психиатрии состоится 28-31 марта 2015 года
30.05.2014
Встреча с В.И. Скворцовой
17 мая сего года Минздравом России был издан приказ о реорганизации трех ведущих научных учреждений, занимающихся решением проблем психиатрии и наркологии
07.03.2014
В связи с созданием в Институте Отдела клинико-патогенетических исследований расстройств аффективного спектра, с 06 марта 2014г. проводится конкурс на замещение должностей научных сотрудников
Срок окончания подачи документов 06 апреля 2014г.
25.02.2014
Конференция «Международная классификация психических расстройств: от МКБ-10 к МКБ-11»
26-27 февраля 2014 года



Сотрудники отделения «Психотерапии и консультативной психиатрии» проводят бесплатное Интернет-консультирование и психологическое тестирование

 Авторизация
Логин: 
Пароль: 
Запомнить меня
Забыли свой пароль?
Регистрация
Об институте / Зарубежная наука и практика: новости

30.04.2008   

Настоящий аутист не в состоянии закончить среднюю школу

 

В последнее время растет количество детей с диагнозом синдрома Аспергера, и такой ярлык вовсе не на пользу детям, отличающимся от так называемой «нормы». Если ребенок застенчив или предпочитает сидеть в одиночку за компьютером, из этого не следует, что он аутист.

 

«Мои друзья были очень лаконичны: после 10-минутной беседы им было объявлено, что их пятилетний сынишка страдает легкой формой аутизма. Мальчик не хотел слезать со своего стула, и к тому же высчитал, на какой день недели придется его день рождения в 2018 году, причем сделал это с учетом високосных годов.

 

Легкая простуда бывает, а бывает ли легкий аутизм? В книге Onzehersenen («Наш мозг») проф. психиатрии Утрехтского университета Rene Kahn описывает аутизм как ужасное расстройство, нечто похожее на сломанный системный переходник в голове. Такое случается в легкой форме? Естественно нет. Навешивание на мальчика ярлыка «аутизм в легкой степени» так же бессмысленно, как называть всех в системе профтехобучения «дебилами в легкой степени», а пожилых людей с возрастными проблемами с памятью «дементными в легкой степени».

 

Между тем, количество детей с диагнозами аутизма в легкой степени, дислексии или дискалкулии в легкой степени все растет. Возможно, отчасти это связано с тем, что смешались понятия СДВГ (синдром дефицита внимания с гиперактивностью), аутизма и дислексии. В школах учителя величественно «сыпят» медицинскими терминами. Что-то мне говорит, что надо быть осторожнее. Раньше надо было сначала заболеть, а потом уже ставили диагноз. Сейчас диагноз ставят до появления проблемы. Теперь сын моих друзей несет на себе ярлык, согласно которому он немного болен, проблемный случай, слегка отклоняющийся от идеального среднего. Но мне-то кажется, что мальчик просто хорошо умеет считать».

 

Вот такое гневное письмо Маартена Келеманса опубликовано в разделе науки одной из ведущих нидерландских газет. Тема острая и актуальная. Диагноз аутизма стоит на третьем месте по популярности использования - после дислексии и СДВГ. Другими популярными ярлыками для отличающихся от других детей являются синдром Аспергера, а также общее нарушение развития без дальнейшего уточнения. Такой ярлык дает некоторые преимущества: родители этих детей и школы, в которых они обучаются, получают дополнительный бюджет. А вот если трудное поведение есть, а диагноза нет, то деньги не положены. Francisca Schoolte, в прошлом преподаватель и специалист по творческой терапии из системы специального образования разъясняет, что необоснованный диагностический ярлык вредит ребенку: к нему начинают относиться, как к инвалиду, и в результате он начинает себя чувствовать инвалидом.

 

 

                                               х                     х                   х

 

 

При этом следует отметить, что в последние годы эксплозивно растет количество детей с хорошим интеллектуальным уровнем, которым ставится диагноз аутизма. Учащихся с этим диагнозом можно встретить во многих школах системы начального образования (т.е. с 4-летнего возраста – прим. перев.). Сейчас эти дети достигают следующей ступени школьного обучения. В Эйндховене уже есть школа, предлагающая специальное образование высокоодаренным аутичным детям. Заметно растет количество заявок на обучение в университетах от студентов-аутистов. Идет специальная подготовка преподавателей. Задаются вопросы о том, нуждается ли эта группа в специальном профессиональном ведении или сопровождении.

 

Но на самом-то деле, дело в другом. Человек, в действительности страдающий аутизмом, никогда не сможет получить диплом об окончании средней школы. Многие дети получают этот ярлык необоснованно.

 

Их делают зависимыми от помощи извне. Маленькие дети не в состоянии противостоять натиску взрослых и доказывать, что они другие. К ним относятся как к инвалидам. В школу поступает информация из службы психического здоровья, и она оседает в досье ребенка. А досье сопровождает ребенка на протяжении всего обучения в школе. Вырваться из этой западни становится все труднее.

 

Примерно в 1940 году Ганс Аспергер (Hans Asperger) обнаружил, что аутизм может сочетаться с нормальным развитием интеллекта и развитием языковых и речевых навыков. Эта форма получила название синдрома Аспергера. Ранее диагноз аутизма применялся к детям с низким уровнем интеллекта и языкового развития. Вместе с тем, расширение спектра расстройства за счет добавления синдрома Аспергера не объясняет отмечаемый в настоящее время непомерный рост диагнозов аутизма. Лица с синдромом Аспергера, несмотря на их интеллект, не в состоянии учиться в средней школе по причине отсутствия у них ряда необходимых навыков.

 

Аутизм – это врожденное нарушение способности переработки информации, т.е. нарушение восприятия, в котором могут соучаствовать несколько чувств. При постановке диагноза симптомы должны указывать именно на эту причину.

 

Пример: ребенку с аутизмом трудно собрать целое из фрагментов. Так как заблокировано восприятие, страдает упорядоченность. Ребенок, которому с этим дефектом надо найти свой путь в жизни, тревожен, и реагирует фрустрациями, когда что-то в его мире нарушается. Ритуалы в таких случаях призваны помочь обеспечить контроль над тревогой.

 

Если мы вспомним, какое количество человеческих лиц постоянно мелькает вокруг, то станет понятно, почему такой ребенок пытается отключиться от подобных изменений: он плохо вступает в зрительный контакт с другими и поэтому не обучается или испытывает трудности с пониманием эмоций на лицах окружающих. Он не обучается также понимать и дифференцировать собственные эмоции – в его распоряжении нет необходимого для этого зеркала.

 

Трудно связывать значение с предметом, так же как трудно увидеть предмет целиком или отдельно от других предметов. А еще труднее, если разные предметы называются одним и тем же словом. Они испытывают проблемы с формированием понятий и абстрагированием, и соответственно, пониманием символов и образных выражений. Первые проявления расстройства видны у ребенка младшего возраста, который не переходит на игры с использованием воображения.

 

У аутичного ребенка, обладающего когнитивными возможностями и развитыми языковыми навыками, симптомы расстройства не так выраженны, так как у такого ребенка больше возможностей упорядочить свой мир и вступать в контакт с окружающими. Но основа расстройства остается той же.

 

Появившаяся в 90-е годы ХХ века концепция аутистического спектра помещает на один конец тяжелые классические случаи аутизма, а на другой – легкие формы типа синдрома Аспергера. Слово «спектр» распахнуло двери для широкого использования понятия «аутизм».

 

В системе образования, которая является отражением общества, нарастают требования к коммуникации и сотрудничеству между учащимися. Дети с отклонениями сидят в полных классах среди других детей. Возникает необходимость как-то объяснить расстройство, и здесь аутизм оказывается как нельзя кстати, ибо он напрямую связан с коммуникацией. Преподавателей на краткосрочных курсах обучают, по каким симптомам можно распознать аутизм. А это очень опасно для такого тяжелого расстройства, как аутизм. Так, например, симптом «не смотрит на других» может в той же мере указывать на робость.

 

Решая задачи повышения эффективности помощи, система психического здоровья создала специальные бригады для диагностики и лечения таких расстройств. При подозрении на аутизм ребенок направляется в такую специализированную бригаду. Но здесь скрываются другие опасности. Как показывают научные исследования, при осуществлении скрининга с целью выявления какого-то расстройства, его очень часто выявляют. Т.е велика вероятность, что диагностика аутизма зависит от изначальной позиции специалиста, а также от того, как будут интерпретированы результаты такого «туннельного видения».

 

В ходе обследования родителей просят заполнить опросник, который состоит из вопросов, связанных с какими-то особенностями, указывающими на возможный аутизм. Так, задается вопрос об ограниченности сферы интересов ребенка. При этом специалисты имеют в виду односторонние, нефункциональные интересы. Родители помечают «да», потому что с их точки зрения, ребенок слишком много времени проводит за компьютером. А не очень опытный работник службы помощи интерпретирует это как «ограниченность интересов» и «отсутствие склонности к взаимодействию с окружающими». А, между тем, ребенок, сидя за своим компьютером, занимается самыми разными вещами и вступает в контакт с разными людьми, разделяющими его интересы.

 

Для установления диагноза служба психического здоровья нередко пользуется критериями DSM. Психиатр Rumke отмечает, что DSM предназначена не для этого: расстройства описаны с точки зрения наблюдаемых симптомов и практически не содержат информации об их причинах, а также об их взаимодействии.

 

 

 

Высокоодаренные дети – кандидаты на необоснованный диагноз

Велик риск получить ярлык аутиста для высокоодаренных детей. На первый взгляд, между высокоодаренными детьми и детьми с синдромом Аспергера много общего, но это лишь на первый взгляд, так как различия между ними очень велики.

 

Иногда высокоодаренные дети испытывают трудности с изменениями в их жизни, но это не потому, что они не способны справиться с новой ситуацией, а потому, что мир открывает перед ними столько нового, что они захлестнуты новой информацией – тем, что они замечают и в суть чего пытаются проникнуть. Человеку с синдромом Аспергера трудно воспринимать мир как единое целое: если что-то в их мире изменяется, то необходимо все менять, чтобы из фрагментов заново построить и понять новый мир.

 

Языковое развитие высокоодаренных детей нередко настолько опережает «норму», что может показаться чересчур формальным. А вот пациенты с синдромом Аспергера повторяют красивые предложения, но понимают их буквально.

 

Высокоодаренные дети часто хорошо различают детали, но при этом не теряют из поля зрения основное, а человек с синдромом Аспергера «зацепится» за то, что не имеет отношения к делу. Высокоодаренные люди могут иногда подолгу и глубоко погружаться в какой-то предмет исследования, а вот человек с синдромом Аспергера будет постоянно возвращаться к одной и той же теме, не углубляясь в нее. Высокоодаренный ребенок часто бывает один, потому что он намного опережает своих сверстников, и поэтому его не понимают в этой среде. Основой проблемы участия в общих играх является не неспособность почувствовать другого, а отсутствие точек соприкосновения. Непонимание со стороны окружения вызывают фрустацию и гнев, а также страх перед возможной неудачей, и не способствуют дальнейшему развитию социальных навыков.

 

Высокоодаренные люди часто работают в одиночестве, но не испытывают проблем со средним уровнем. А вот человеку с синдромом Аспергера трудно представить себя на месте другого, и поэтому он не может сотрудничать с другими.

 

Может показаться, что высокоодаренные испытывают трудности с планированием деятельности. Учитывая их аналитические возможности, очевидно, что проблемой является не планирование как таковое. Часто у них столько идей, что оказывается трудно сделать выбор: с какой начать? А потому не начинают. Иногда они настолько хорошо знают, чего недостает их продукту, что не считает возможным этот продукт поставить. Иногда такой человек думает настолько быстро, а результат оказывается таким неортодоксальным, что кажется, что он упускает из виду существенные вещи, и, соответственно, приходит к неправильному результату. Проблемы планирования у людей с аутизмом обусловлены трудностями упорядочения, например, неспособностью выделить главное и второстепенное.

 

Ребенок с синдромом Аспергера никогда не сможет закончить среднюю школу. Любой человек, испытывающий трудности с фигуральными оборотами в языке и символами, неизбежно зайдет в тупик. Если ты мыслишь фрагментарно, то не сможешь выделить главное и составить краткое резюме текста, а это требуется во многих профессиях. Если ты не в состоянии представить себя на месте другого, то ты не в состоянии представить себя в иной культуре или ином времени, что также требуется во многих профессиях. И, наконец, фрагментарное мышление – не то же самое, что аналитическое мышление, так что будут проблемы с точными науками.

 

В прошлом наличие диплома об окончании средней школы было противопоказанием для выставления диагноза аутизма, а вот сейчас в системе оказания помощи можно услышать следующее: «Аутизм может проявляться в очень легкой форме. Спектр расстройства очень широк: совсем не обязательно, чтобы у вас были все симптомы. А с помощью профессионального сопровождения вы можете достигнуть очень многого».

 

Нередко в первый момент диагноз синдрома Аспергера вызывает вздох облегчения: наконец-то сам клиент и его родители знают, в чем дело. Так как сделать ничего нельзя, снижается выраженность чувства вины и стыда. Родителям говорят, что это легкая форма расстройства и это соответствует их собственному опыту с ребенком. А их ребенок, между тем, вовсю рассказывает шутки, основанные на игре значений слов, занимается дзю-до, играет в оркестре, обсуждает свою проблему. У него действительно трудности вступления в контакт с другими, но не всегда; есть ситуации, в которых он вдруг вовсе не аутичен! Сотрудничество с другими все еще остается проблемой, но здесь может помочь профессиональное сопровождение. С другой стороны, проблемы социального общения останутся навсегда.

 

От неправильно выставленного диагноза избавиться трудно. Аргументы, вызывающие сомнение в выставленном диагнозе, отвергаются как нерелевантные. Сомнения клиента и его родителей расцениваются как неприятие существующих психических ограничений. Клиент все больше входит в роль, которая ему отведена. Люди, которым он больше всего доверяет, уже не ожидают, что он будет развиваться нормально. Если тебе все время говорят, что ты не способен или мало способен к учебе, зачем напрягаться и пытаться доказать обратное?

 

Существующая система помощи дорого стоит, мало дает и причиняет много вреда. Если помощь оказывается доступна только при наличии ярлыка, т.е. диагноза расстройства, то настоящий диалог невозможен. Если же внимательно вникать в каждую ситуацию и обстоятельства каждого человека, то из выслушанной истории часто приходят решения. Навешивание диагностических ярлыков дает только видимость уверенности. Без этих опрометчивых ярлыков педагоги и работники служб помощи могут уделять больше внимания своим наблюдениям и соответствующим образом адаптировать свои интервенции.

 

И в заключение пример: Преподавательница из школы для аутистов в Эйндховене делится своими впечатлениями о своем «аутичном» высокоодаренном ученике – он предложил объяснить решение задачки по математике лучше, чем это сделала она сама. Она назвала его умным мальчиком. Если же посмотреть, что делает этот мальчик на самом деле – ставит себя на эмоциональный, а также мыслительный уровень своих одноклассников, и по этой причине вступает в контакт с преподавателем, - то совершенно очевидно, что там не может быть аутизма. Аутичный ребенок лишь смог мы улучшить решение со своей точки зрения. Если бы не ярлык, мальчика бы похвалили за заботу об одноклассниках, т.е. социальное поведение. Это бы способствовало повышению самооценки и большей готовности вступать в контакты.   

 

 

Оригиналы:

 

Autisme licht. – De Volkskrant, 29.03.08, Sect. Kennis, p. 3

 

Een echte autism zou nooit havo of vwo kunnen doen. – De Volkskrant, 01.12.07, Sect. Het Betoog, p.5

Возврат к списку новостей

Нашли ошибку? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Поиск  |  
Контакты  |  
Карта сайта
Написать администратору сайта
Создание сайта: PageMaster
Яндекс цитирования Rambler's Top100